Уроки литературы и жизни

В жизни случаются судьбоносные встречи. Они оставляют глубокий след в памяти и на душе на долгие-долгие годы. Для меня одна из таких встреч произошла в сентябре 1981 года, когда в нашем 9 «в» классе уроки русского языка и литературы неожиданно стала вести Раиса Владимировна Именитова. 

Именитова. «Неожиданно», поскольку в ту пору в Завьяловской средней школе она была организатором по внеклассной работе, в том числе курировала работу комитета комсомола, поэтому вела занятия лишь в старших русскоязычных классах. Наш класс был национальным, изучающим удмуртский язык и литературу, и никогда ранее Раисе Владимировне не доводилось работать по программе «русский язык и литература в национальной школе».

Не скрою, первоначально ее отношения с моим трудным классом складывались сложно. Некоторые просто ленились учиться, другие не были готовы к темпу ее деловой речи, динамике урока, объему и потоку предлагаемой информации, требовательности. Да и просто у нас не было опыта общения с ТАКИМ учителем: строгим, но справедливым, проницательно-умным, но не высокомерным, требующим знаний сверх учебника и стремящимся расширить наш общекультурный кругозор. Она хотела свободного общения, диалога, обсуждения разных проблем, но мы не умели вести разговоры на литературные и нравственно-бытовые темы. Мы были косноязычны и замкнуты. Раиса Владимировна терпеливо и каждодневно выводила нас из состояния «молчаливого согласия». Со многими работала индивидуально, например, раздавала ученикам личные номера журнала «Огонёк», «Литературной газеты» или сборники стихов и в качестве домашнего задания просила подготовить 5-7 минутные сообщения, обзоры о прочитанном. Благодаря такой методике мы впервые соприкоснулись с творчеством Р. Бёрнса, М. Цветаевой, Б. Пастернака и других авторов, чья поэзия в ту пору еще не изучалась в школе.

Со мной она тоже работала избранно, сверхурочно, пытаясь достать из «кокона», разговорить и, видимо, утолить увиденную во мне природную любознательность. Методики были разные и, как я сейчас понимаю, сугубо ее, авторские. Как и подобает настоящему учителю. Так, однажды Раиса Владимировна дала мне деньги и отправила в книжный магазин, который находился на центральной площади с. Завьялово, за «Словарем русского языка» С.И. Ожегова. Оказалось, что продавцам она уже давно заказала этот словарь для меня, и, как только он поступил, они позвонили Р.В. Именитовой. В пору тотального дефицита найти это издание в свободной

продаже было практически невозможно, а я, честно говоря, и не слыхивала про него. Придя со словарем к Раисе Владимировне, услышала следующее: «Поставь перед собой цель: каждый день перед сном прочитывай до 10 страниц и запоминай незнакомые тебе слова и их значения». Боже, как мне понравилось это занятие – читать словарь! С той поры утекло много воды, теперь в моей домашней библиотеке солидная коллекция различных словарей, которые время от времени я с удовольствием перечитываю перед сном. И всякий раз добрым словом вспоминаю свою учительницу литературы.

Мне кажется, что Раиса Владимировна, как педагог, опережала свое время. Уже в те далекие восьмидесятые годы она практиковала групповые формы занятий и систему самооценок, что является весьма актуальным в современном образовании. На уроках литературы мы не тратили время на рассказывании стихотворений наизусть у доски. Класс был разделен на несколько групп, в каждой из них выбирался свой «учитель», кому ученики рассказывали стихи наизусть по определенному графику. Чаще всего это происходило после уроков. Мы сами оценивали друг друга, выбирали одного лучшего чтеца по группе, который получал право декламировать стихотворение у доски. При этом учитель-лидер каждой группы перед классом подводил итоги работы, аргументируя оценки товарищей. Таким образом мы постепенно раскрепощались, учились анализировать, доказывать свою точку зрения и выступать перед публикой. Нести ответственность за сказанное слово. Это были не только уроки литературы, но и уроки жизни.

Допускаю, что я могла выбрать и другую профессию, поскольку еще очень любила математику и физику. Но сегодня, оглядываясь в прошлое, понимаю, что колоссальное влияние на мой выбор профессии филолога оказала Раиса Владимировна. Причем не напрямую, мы с ней в школьные годы почти не говорили об этом, она и не пыталась повлиять на мой выбор, а как-то в целом: в процессе двухлетнего общения с ней на уроках и после них я как-то вдруг была очарована магией и стихией СЛОВА, написанного и произнесенного.

Потом еще много лет, будучи студенткой, аспиранткой, молодым журналистом, начинающим преподавателем вуза, я невольно соизмеряла свои дела и публикации по «меркам и планке» Раисы Владимировны. Я доверяла ее вкусу, дорожила ее пониманием «прекрасного и безобразного», «доброго и злого», «истины и лжи», «счастья и несчастья» в творчестве и жизни, мне было важно знать ее мнение, когда работала, например, в районной газете «Ленинец». Возможно, тогда я писала даже именно для нее, моего умного, справедливого, неравнодушного потенциального читателя. Мне не хотелось ее разочаровывать.

Я и сегодня испытываю приятный легкий трепет перед душевной и духовной силой этой удивительной женщины. Помню и знаю ее разную: красивую, высокую, энергичную, стильно одетую – в школьные годы; стойкую, мужественную, не сломленную – в периоды личных бед и потерь; мудрую, красивую, живущую с достоинством и в гармонии с собой – сейчас, в канун своего 75-летия. Дорогая моя Раиса Владимировна, искренне поздравляю Вас с юбилеем. Будьте здоровы!

Вера Пантелеева